Цыганок Анатолий Дмитриевич
Центр военного прогнозирования, член-корреспондент Академии военных наук, член Общественного совета Председателя Военно-промышленной комиссии при Правительстве Российской Федерации, доцент факультета мировой политики МГУ.


Главная / Военно-политический анализ / Безопасность /

Парламентские пустые хлопоты

Опубликованные 28 декабря прошлого года сенатором Александром Торшиным результаты работы парламентской комиссии по расследованию событий в Беслане 1?3 сентября 2004 года не только не дали ответа на основные вопросы, волнующие общество, но и породили новые. По мнению многих независимых экспертов, комиссия делала выводы, используя материалы следствия по уголовному делу # 20/849, возбужденному Генпрокуратурой, и в завуалированной форме попыталась в первую очередь обелить федеральные структуры, обвинив в произошедших событиях республиканских руководителей и руководителей региональных правоохранительных структур и специальных служб.

Странным выглядит и то, что представление результатов расследования состоялось после завершения сессии Совета Федерации, за четыре дня до Нового года. Создалось впечатление, что это неплановое мероприятие Совета Федерации или мероприятие "для галочки". Большинство парламентариев из Совета Федерации и Государственной думы отсутствовали. Российских корреспондентов, аккредитованных в Совете Федерации, было очень мало, а иностранные журналисты уже уехали на рождественские каникулы.

Поэтому широкого обсуждения результатов работы парламентской комиссии не было. Только комитет "Матери Беслана" провел сравнительный анализ текста парламентской комиссии от 28 декабря и заключения комплексной ситуационной экспертизы от 23 декабря и нашел одиннадцать совпадений. Такое впечатление, что оба текста готовились одними и теми же авторами. Судя по оборотам речи и по тому, что "выгораживались" должностные лица из МВД РФ, текст парламентского документа готовился прикомандированными к парламентской комиссии молодыми милицейскими авторами, имевшими доступ к материалам ситуационной экспертизы.

Возникает ощущение, что комиссия не имеет собственного независимого мнения и придерживается версии Генпрокуратуры. В частности, следствие настаивало и настаивает на том, что все боевики с оружием приехали на одной автомашине "ГАЗ-66" и одной легковой машине "ВАЗ-2107". Прокуратурой было доказано, что оружие и боеприпасы боевиков не были спрятаны под полом в спортивном зале. Выводы комиссии в некоторых моментах противоречит техническим возможностям автомобильной техники. В разделе "Обстоятельства совершения теракта" написано: "Группа террористов формируется в составе 34 человек (два боевика потом останутся в лагере под Пседахом). <...> Доставка группы поручается Цокиеву на автомашине "ГАЗ-66" <...> Утром 1 сентября выдвигаются к объекту теракта по дорогам, которые считаются непригодными и милицией не контролируются". В прессе приводились высказывания представителей прокуратуры о проведенном следственном эксперименте, при котором в кузов автомобиля "ГАЗ-66" поместилось тридцать человек с боеприпасами.

 При желании Генпрокуратура могла бы найти в архивах военной прокуратуры аналогичные примеры нарушения правил перевозки на автомобиле "ГАЗ-66", приведшие к массовой гибели военнослужащих. Примером могут служить материалы расследования ЧП в Группе советских войск в Германии (ГСВГ). В 1974 году в мотострелковом полку десятой танковой дивизии ГСВГ в результате нарушения правил безопасности при перевозке личного состава в кузов "ГАЗ-66" загрузили тридцать человек с шанцевым инструментом без оружия. При движении на небольшом подъеме недалеко от Магдебурга машина потеряла управление и на встречной полосе столкнулась с грузовиком. В результате аварии погибли десять военнослужащих.

Следственный эксперимент с участием немецкой полиции показал, что передний мост "ГАЗ-66" при такой тяжести приподнимается, машина теряет остойчивость и становится неуправляема. Сомнительно, что нагруженная тридцатью людьми с оружием и боеприпасами автомашина в ходе следственного эксперимента прошла хотя бы часть маршрута по горным дорогам, по которому реально выдвигались боевики. Поэтому версия Генпрокуратуры о том, что в Беслане было только тридцать два боевика, вызывает сомнение.

Если рассматривать деятельность всех структур, прямо или косвенно участвовавших в операции по освобождению заложников, то из материалов комиссии можно сделать вывод, что основными должностными лицами, допустившими халатность, являются только чиновники Республики Ингушетия и Республики Северная Осетия.

 В материалах комиссии неоднократно подчеркивается, что МВД России "в течение лета 2004 года постоянно информировало УВД, ГУВД, МВД Северной Осетии и Ингушетии об угрозе совершения терактов". Лично мне эти безадресные и неконкретные формулировки напомнили притчу о волке и пастухе.

Ситуация в армии и МВД такова, что, когда систематически перед каждыми праздниками в подчиненные войска и УВД регионов направляются написанные под копирку упреждающие сигналы об угрозе терактов, к ним в регионах относятся, как в упомянутой притче к очередным крикам пастуха о том, что волк напал на стадо. Фактически ни у МВД, ни у ФСБ России не было упреждающей информации о конкретном теракте. Однако, как говорится в материалах парламентской комиссии, "24 августа 2004 года министр МВД России дал указание о разработке специальных планов обеспечения общественного порядка на период проведения мероприятий Дня знаний". Это позволило комиссии Александра Торшина с чистой совестью говорить о том, что министр МВД России предупреждал о теракте в школе, а "на земле" этому предупреждению не вняли, поэтому и не смогли в Северной Осетии предотвратить теракт или воспрепятствовать его осуществлению.

Сомнительно, что это была оперативная информация МВД России и предвидение министра Нургалиева. На самом деле в архивах всех МВД республик и регионов хранятся аналогичные указания всех министров постсоветского времени, их ежегодно перед новым учебным годом направляли Дунаев, Степашин, Ерин, Куликов, Рушайло, а сейчас - Нургалиев. Поэтому в штабах управлений общественной безопасности МВД и ГУВД пылятся подобные планы обеспечения общественного порядка не только в День знаний, но и в дни проведения всех государственных праздников, массовых спортивных мероприятий, в Новый год, День Победы, дни выпускных вечеров. Формальные приказы министерства так же формально исполняются. Во время очередного праздника с "шаблона" стряхивается пыль, обновляется дата, утверждающее лицо и... докладывается по инстанции: "Все выполнено!"

В чем действительно можно обвинить осетинских милиционеров и военнослужащих внутренних войск и Министерства обороны, составивших первое и второе кольцо оцепления, - это в том, что они допустили вооруженных жителей внутрь оцепления, чем создали предпосылки для выхода из зоны оцепления части террористов. Согласно докладу комиссии, на руках населения находилось 1600 стволов нарезного и гладкоствольного оружия. В первых сообщениях на милицейской волне говорилось: "Боевики переодеваются в спортивки, будьте внимательны!" Впоследствии заложники подтвердили, что большая часть террористов готовилась к прорыву, побрившись и переодевшись в спортивную форму. Кроме того, ни среди убитых, ни среди задержанных не оказалось боевиков с характерной, по описанию заложников, внешностью - например, маленького толстого, или бородатого человека, или боевика со шрамом через все горло. Даже с женскими трупами путаница. Первоначально было три тела, но комиссия говорит, что в составе террористов было только две женщины.

 Присутствие во внутренней зоне оцепления местных жителей практически нейтрализовало работу четырех групп фильтрационного пункта и способствовало выходу из окружения некоторых боевиков. Не зря члены комитета "Матери Беслана" среди разыскиваемых на территории Дагестана преступников узнали людей, которые, по их мнению, находились в школе в составе террористической группы. Да и президенту Путину было показано больше оружия, чем было боевиков по версии следователей Генпрокуратуры. Только автоматов было больше пятидесяти. Сомнительно, чтобы боевики носили на себе более двух автоматов. Но по этому вопросу парламентская комиссия солидарна со следователями Генпрокуратуры и настаивает, что преступников было только тридцать два.

Спустя пятнадцать месяцев после трагедии остается неясным характер действий военных МО РФ и ФСБ. Речь идет о провале переговоров первого сентября и о применении во время штурма здания огнеметов "Шмель" подразделениями ФСБ, а также танков подразделениями МО.

Из материалов комиссии следует, что "передается номер телефона для связи, при этом последние две цифры называются неверно". По данным комплексной экспертизы, номер телефона (8-928-728-33-74) принадлежит компании ОАО "Мобилком-Кавказ" (южное представительство компании "Мегафон"), как и большинство сотовых телефонов на Северном Кавказе. В настоящее время "Мегафон" обслуживает территорию республик Северного Кавказа, Ставропольского и Краснодарских краев и Ростовскую область, территорию Чечни - с апреля 2004 года. По существующим правилам взаимодействия с правоохранительными и специальными структурами в ситуациях проведения террористического акта компания предоставляет всю необходимую информацию, в том числе и распечатки разговоров сотовых абонентов, может обесточивать отдельные районы. Конечно, в войсках МО и подразделениях ФСБ имеются свои радиопеленгаторы, позволяющие не только записывать переговоры в автоматическом режиме, но и с высокой точностью определять место передающего устройства, но это касается только радиостанций. Для перехвата мобильной связи они не предназначены. Генераторы помех, видимо, не использовали, чтобы не нарушить свои системы связи.

Теперь относительно применения подразделениями ФСБ реактивных пехотных огнеметов РПО-А "Шмель". Вместо того чтобы внятно разъяснить обществу разницу в зарядах огнемета и снять подозрения в поджоге крыши здания, парламентская комиссия вновь невразумительно повторяет высказывания Генпрокуратуры о законности применения огнеметов. РПО "Шмель", разработанный Тульским КБ, имеет три различных заряда. Типа "А" - термобарический заряд (грубо говоря, объемного взрыва), предназначенный для поражения укрытых огневых средств, который был применен подразделениями ФСБ в Беслане при уничтожении боевиков на крыше школы. Второй тип - РПО-З (зажигательный) - используется для создания пожаров за счет образования примерно двадцати очагов первичного возгорания. Третий тип заряда - РПО-Д (дымовой) - применяется для постановки дымовых завес и ослепления расчетов огневых средств. Поэтому, если не применялся зажигательный заряд, пожара быть не могло, поскольку при термобарическом заряде весь кислород переходит в окислы.

 Из материалов комиссии не ясно, кто давал команду командиру танка открывать огонь по школе, когда там еще были люди. Когда у командующего 58-й армией генерал-лейтенанта Соболева члены комиссии спросили: "Кто давал команду командиру танка на открытие огня из танковой пушки?", генерал ответил: "Непосредственный руководитель боя!" А кто непосредственно руководил боем? Это до сих пор, спустя полтора года, непонятно.

 В материалах комиссии Совета Федерации отмечается героизм спасателей. Однако руководитель парламентской комиссии РСО-Алания Станислав Кесаев подчеркнул, что только МЧС не представил парламентской комиссии Северной Осетии отчеты по хронологии событий, в отличие от МО, ФСБ и МВД. Осетинские парламентарии обвиняют спасателей и пожарных в том, что они не сразу начали тушить пожар. Понятно, когда стреляют, пожарным труднее работать: они вынуждены подъезжать к месту возгорания не так, как это необходимо, чтобы быстрее приступить к тушению, - не кормой вперед, а так, чтобы было безопаснее. Поэтому рукава не сходились, шланги не удлинялись, воды не было. Ополченцы и простые граждане помогали выносить из огня трупы и раненых. По признанию бойцов "Альфы", если бы не помощь гражданских лиц, жертв было бы гораздо больше. По их данным, люди, находящиеся рядом, ежесекундно вытаскивали из горящего здания по четыре человека. По словам С.Кесаева, "люди в форме "Центроспаса" там не бегали. Они стояли за стенкой в безопасном месте". Зато МЧС первое среди федеральных структур наградило своих сотрудников, хотя у осетинских парламентариев сложилось мнение, что только они со своей задачей не справились.

Из материалов комиссии не ясно, как она взаимодействует с федеральными структурами. В докладе Александра Торшина было сказано, что до сих пор комиссия не получила заключений комплексной криминалистической (ситуационной), а также взрыво- и пожарно-технической экспертизы. И это через пятнадцать месяцев после теракта! Видимо, не было желания их получить. Если комитет "Матери Беслана" получил материалы комиссии на следующий день, а парламентская комиссия получит только через месяц после рождественских каникул, что уж говорить об ее оперативности и эффективности.

Анализ причин, сформулированных парламентариями, совпал с ранее высказанными экспертными предположениями о многократном дублировании и непрофессионализме в организации взаимодействия между специальными, правоохранительными, надзирающими и военными структурами при проведении спецоперации по освобождению захваченных школьников. Еще раз прозвучало, что было организовано пять независимых штабов и один оперативный штаб по управлению контртеррористической операцией!

Президент Северной Осетии А.Дзасохов сформировал республиканский оперативный штаб по освобождению заложников. Одновременно в здании местного самоуправления был создан оперативный штаб МВД России. Кроме них были созданы другие ведомственные штабы. От Министерства обороны был развернут штаб управления командующего 58-й армией генерал-лейтенанта В.Соколова. Были развернуты вспомогательный пункт управления Группы оперативного управления, пункт управления МЧС республики. С прибытием федеральных чиновников штабы возглавили: ФСБ - первый заместитель директора ФСБ В.Проничев, МВД - генерал-полковник внутренней службы М.Паньков и и.о. командующего войсками Северо-Кавказского округа ВВ МВД России генерал-лейтенант Е.Внуков; МЧС - начальник главного управления МЧС России по республике Б.Дзагоев. Поэтому все произошло, как в пословице "У семи нянек - дитя баз глазу".

 В этом смысле материалы расследования парламентской комиссии только подтвердили правоту комитета "Матери Беслана", заявляющего, что власть не хочет признавать системные недоработки и принципиально изменять ситуацию в противодействии терроризму, вновь делая ставку лишь на силовую составляющую. Работа же парламентской комиссии свелась, в сущности, к констатации версий прокуратуры. Последний отчет подтверждает предположение, что комиссия создавалась не с целью найти истину, а с тем, чтобы выпустить пар недовольства общества и перевести стрелки на региональные структуры. Как и в советские времена, вина федеральной власти в массовых потерях среди заложников переложена на местных исполнителей. Основные усилия парламентского расследования были, видимо, направлены на проведение 37 брифингов, издание 23 информационных бюллетеней о работе комиссии и 4500 страниц стенограмм заседаний.

Комиссия не дала конкретного ответа на вопрос о том, кто дал указание втрое принизить число заложников в школе и почему прозвучало не три взрыва (на которых настаивает осетинский парламент), а два, после которых начался штурм. Правда, в отличие от Генеральной прокуратуры, комиссия признала, что не было практической координации между шестью штабами, организованными всеми участвующими в операции структурами. Прикрываясь героизмом офицеров, прапорщиков и солдат Центра специального назначения ФСБ России, сотрудников МВД, военнослужащих Вооруженных сил и спасателей МЧС, комиссия пытается выгородить высшую российскую власть, оставляя без изменений систему противодействия терроризму.

 Два диаметрально противоположных материала опубликованных в одном номере "Парламентской газеты" позволяют выдвинуть предположение, что в ближайшем будущем парламентариям не только не дадут совать нос в дела силовых, специальных, правоохранительных и надзирающих структур во время проведения контртеррористических операций, но и впредь они не смогут расследовать деятельность судов по осуществлению правосудия. По этому закону законодатели не имеют права расследовать деятельность органов дознания и органов предварительного следствия. Самое главное, что деятельность президента Российской Федерации больше не подлежит парламентскому расследованию. При такой тенденции очевидно, что говорить о построении в России открытого гражданского общества - без контроля парламента над силовыми, специальными, правоохранительными и надзирающими структурами - становится бессмысленно.

Дата — 01 Апреля 2006 года
Опубликовано — Русский Журнал



Главная
Военно-политический анализ
Глобальные угрозы
Военные угрозы
Не военные угрозы
Военная реформа
Конфликты
Безопасность
Научные доклады
Выступления
Публикации
Цитирование
Об авторе
Контакты




При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на автора:
Цыганок Анатолий Дмитриевич (www.tsiganok.ru) обязательна.
© Военно-политический анализ: Цыганок Анатолий Дмитриевич
Все права защищены | Статистика сайта: LiveInternet.ru